|
Иллюстрация: художник Томас Элиот. *** - Что ты сделала?! – Адольф смотрел на жену совершенно круглыми, как у совы, глазами. - Я её отпустила, - спокойно ответила Эмилия и уселась на стул, с которого только что поднялся её муж... |
|
Иллюстрация: художник Виктор Бауэр. *** Маша изучала полки распахнутого шкафа. Кажется, она собрала всё, что могло ей пригодиться в Питере. Она до сих пор была не уверена в том, что поступает правильно. Это мучило её, и девушка не могла радоваться поездке в полной мере, так, как ей этого хотелось в действительности. |
|
Иллюстрация: Художник Ivana Besevic. *** Эмилия проскользнула в палату, тихо прикрыв за собой дверь. Берта, которая сейчас лежала в кровати, была очень бледна - глаза девушки были закрыты. Думая, что дочь спит, Эмилия опустилась в кресло возле неё так тихо, насколько смогла. Ей не хотелось шуметь и будить Берту. Однако, та не спала... |
|
Иллюстрация: художник Maria Zeldis. *** Герман Вильгельмович нервно постукивал пальцами по сукну письменного стола. Старинный стол, с такой же, антикварной, чернильницей в виде бронзового орла с грозно приподнятыми крыльями, сейчас не радовал глаз. Весь кабинет нестерпимо раздражал... |
|
Иллюстрация: художник Пьер Тоффолетти (Pier Toffoletti). *** Злата лежала на больничной кровати и её просто преследовало ощущение дежавю. Точно такой же потолок, такие же стены. Даже то, что лежала она в одноместной палате было совпадением. Собственно говоря, понятно, отчего она удостоилась подобной чести: в коридоре на стульчике сидел неприметного вида мужчина в белом халате, приставленный Злате для охраны. Она теперь, как выразился её спаситель – «слишком ценный свидетель»... |
|
Иллюстрация: художник Алисса Монкс. *** Злата постепенно потеряла счёт времени. Каждый раз, когда фильм заканчивался и её подвальную камеру наполняла благословенная тишина, дверь открывалась и входил один из подручных того монстра, который приходился Дементию родственником. Теперь она прекрасно понимала смысл выражения: «Яблочко от яблони недалеко падает»... |
|
Иллюстрация: художник Dorina Costras (Дорина Кострас). *** Татьяна заорала от неожиданности. Пытаясь отцепить от своей шевелюры цепкие руки незнакомки, она чувствовала, что проигрывает. Миниатюрная женщина драла ей волосы молча, сопя и отдуваясь. - Ты кто такая?! – вопила Татьяна дурным голосом, - отпусти меня немедленно!... |
|
Иллюстрация: художник Аркадий Острицкий. *** Татьяна с нетерпением посматривала на часы. Скоро должен был прийти Танос… Она, по-прежнему, жила в своей квартире, только теперь всё изменилось. Анастасиос Ласкарис… Танос… Её настоящая любовь! Она уже совершенно не жалела о том, что выгнала Игорька. Сейчас, наоборот, она была очень довольна, что они так и не оформили свои отношения официально. Татьяна осталась свободной женщиной, а значит – не делала ничего плохого... |
|
Глава 90. Художник Пьер Тоффолетти (Pier Toffoletti). *** Константин возвращался домой в плохом настроении. День был полон каких-то мелких, досадных неприятностей. Утром у него убежал кофе, что случалось с мужчиной крайне редко. Константин был аккуратным, внимательным и подобных промахов старался не допускать, но не в этот раз… Тем более, что, из-за проблем со здоровьем, кофе в его рационе было резко ограничено, но единственная, позволенная лишь утром, чашечка стала уже привычным ритуалом. Поэтому происшествие вызвало чувство досады и предчувствия ещё больших проблем. «Утро не задалось», - думал мужчина с раздражением, орудуя тряпкой, чтобы ликвидировать черные, некрасивые разводы на плите... |
|
Глава 89. Художник Пьер Тоффолетти. *** Каждый день теперь превратился в медленную пытку. Сколько она уже тут? Аня не знала. Окон в этой шикарной, полной дорогих вещей, клетке не было, и сначала она не могла узнать, сколько времени она здесь провела. Ориентироваться можно было только по тому времени, когда в комнате появлялась высокая и худая, бледная, похожая на тень, женщина с темными, гладко зачесанными волосами.
|
