Иллюстрация: Художник Ivana Besevic.

***

Эмилия проскользнула в палату, тихо прикрыв за собой дверь. Берта, которая сейчас лежала в кровати, была очень бледна - глаза девушки были закрыты. Думая, что дочь спит, Эмилия опустилась в кресло возле неё так тихо, насколько смогла. Ей не хотелось шуметь и будить Берту. Однако, та не спала...

Иллюстрация: художник Maria Zeldis.

***

Герман Вильгельмович нервно постукивал пальцами по сукну письменного стола. 

Старинный стол, с такой же, антикварной, чернильницей в виде бронзового орла с грозно приподнятыми крыльями, сейчас не радовал глаз. Весь кабинет нестерпимо раздражал...

Иллюстрация: художник Пьер Тоффолетти (Pier Toffoletti).

***

Злата лежала на больничной кровати и её просто преследовало ощущение дежавю. Точно такой же потолок, такие же стены. Даже то, что лежала она в одноместной палате было совпадением. Собственно говоря, понятно, отчего она удостоилась подобной чести: в коридоре на стульчике сидел неприметного вида мужчина в белом халате, приставленный Злате для охраны. Она теперь, как выразился её спаситель – «слишком ценный свидетель»...

Иллюстрация: художник Алисса Монкс.

***

Злата постепенно потеряла счёт времени. Каждый раз, когда фильм заканчивался и её подвальную камеру наполняла благословенная тишина, дверь открывалась и входил один из подручных того монстра, который приходился Дементию родственником. Теперь она прекрасно понимала смысл выражения: «Яблочко от яблони недалеко падает»...

Иллюстрация: художник Dorina Costras (Дорина Кострас).

***

Татьяна заорала от неожиданности. Пытаясь отцепить от своей шевелюры цепкие руки незнакомки, она чувствовала, что проигрывает. Миниатюрная женщина драла ей волосы молча, сопя и отдуваясь. - Ты кто такая?! – вопила Татьяна дурным голосом, - отпусти меня немедленно!...

Иллюстрация: художник Аркадий Острицкий.

***

Татьяна с нетерпением посматривала на часы. Скоро должен был прийти Танос… Она, по-прежнему, жила в своей квартире, только теперь всё изменилось.  Анастасиос Ласкарис… Танос… Её настоящая любовь!  Она уже совершенно не жалела о том, что выгнала Игорька. Сейчас, наоборот, она была очень довольна, что они так и не оформили свои отношения официально. Татьяна осталась свободной женщиной, а значит – не делала ничего плохого...

Глава 90. Художник Пьер Тоффолетти (Pier Toffoletti).

***

Константин возвращался домой в плохом настроении. День был полон каких-то мелких, досадных неприятностей. Утром у него убежал кофе, что случалось с мужчиной крайне редко. Константин был аккуратным, внимательным и подобных промахов старался не допускать, но не в этот раз… Тем более, что, из-за проблем со здоровьем, кофе в его рационе было резко ограничено, но единственная, позволенная лишь утром, чашечка стала уже привычным ритуалом.  Поэтому происшествие вызвало чувство досады и предчувствия ещё больших проблем. «Утро не задалось», - думал мужчина с раздражением, орудуя тряпкой, чтобы ликвидировать черные, некрасивые разводы на плите... 

Глава 89. Художник Пьер Тоффолетти.

***

Каждый день теперь превратился в медленную пытку. 

Сколько она уже тут? Аня не знала.

Окон в этой шикарной, полной дорогих вещей, клетке не было, и сначала она не могла узнать, сколько времени она здесь провела.

Ориентироваться можно было только по тому времени, когда в комнате появлялась высокая и худая, бледная, похожая на тень, женщина с темными, гладко зачесанными волосами. 

Иллюстрация: художник Александр Гунин (Alexander Gunin).

***

Вера привычным движением разложила на клиросе складной аналой* и водрузила на зелёную бархатную ткань папку с нотами утренней службы. Перебирая листы, поддернула вверх из прозрачных страниц папки странички с обиходными нотами. День был будним и присутствия большого количества народа на службе ждать не приходилось. Вера уже знала, что в таких случаях матушка Галина обычно ставила для исполнения ноты попроще.

Из алтаря выглянул отец Алексей. Увидев Веру, он улыбнулся...

Иллюстрация: художник Мария Зельдис (Maria zeldis).

***

- Ты уверен, что всё прошло нормально? 

Гости давно разъехались и теперь Герман Вильгельмович сидел за столом в своём кабинете, пристально глядя на мужчину, который стоял перед ним. 

Это был тот самый человек, которого Аня окрестила "гардеробщиком". 

- Я уверен, - ответил тот, слегка склонив голову, - всё было сделано строго в соответствии с вашими личными инструкциями...